Несмотря на свои пятьдесят лет, князь мог еще быть назван, по всей справедливости, мужчиною замечательной красоты: благообразный с лица и несколько уж плешивый, что, впрочем, к нему очень шло, среднего роста, умеренно полный, с маленькими, красивыми руками, одетый всегда молодо, щеголевато и со вкусом, он имел те
приятные манеры, которые напоминали несколько манеры ветреных, но милых маркизов.
То, например, что будто бы неоднократно замечено про разных иных из их братьи, что лишены они всякой светскости и хороших,
приятных манер, а, следовательно, и не могут нравиться в обществе дамам, и что потому, для искоренения сего злоупотребления, последует немедленно вычет у получающих жалованье, и на складочную сумму устроится такой зал, где будут учить танцевать, приобретать все признаки благородства и хорошее обращение, вежливость, почтение к старшим, сильный характер, доброе, признательное сердце и разные приятные манеры.
Неточные совпадения
— Который повыше — жандарм, второй — неизвестный. А забрали их — за стрельбу в народ, — громко,
приятным голосом сказал человечек и, примеряя свой шаг к шагу Самгина, добавил вразумительно: —
Манера эта — в своих людей стрелять — теперь отменяется даже для войска.
В сем
приятном уединении он под видом ласки или шутливых
манер может узнать много такого, что для самого расторопного сыщика не всегда бывает доступно.
Это был еще довольно молодой человек, лет под тридцать, скромно, но изящно одетый, с
приятными, но как-то слишком уж солидными
манерами.
Скромные ли, учтивые
манеры Володи, который обращался с ним так же, как с офицером, и не помыкал им, как мальчишкой, или
приятная наружность пленили Влангу, как называли его солдаты, склоняя почему-то в женском роде его фамилию, только он не спускал своих добрых больших глупых глаз с лица нового офицера, предугадывал и предупреждал все его желания и всё время находился в каком-то любовном экстазе, который, разумеется, заметили и подняли на смех офицеры.
О наружности Вязмитинова распространяться нечего: он имел довольно
приятную наружность, хотя с того самого дня, когда его семилетним мальчиком привели в суровое училище, он приобрел странную
манеру часто пожиматься и моргать глазами.
Манеры Ярошиньского были вкрадчивые, но
приятные.
Адуев не совсем покойно вошел в залу. Что за граф? Как с ним вести себя? каков он в обращении? горд? небрежен? Вошел. Граф первый встал и вежливо поклонился. Александр отвечал принужденным и неловким поклоном. Хозяйка представила их друг другу. Граф почему-то не нравился ему; а он был прекрасный мужчина: высокий, стройный блондин, с большими выразительными глазами, с
приятной улыбкой. В
манерах простота, изящество, какая-то мягкость. Он, кажется, расположил бы к себе всякого, но Адуева не расположил.
Сверх того, он имел очень
приятную наружность и те прекрасные
манеры, которыми вообще отличаются питомцы школы правоведения.
Происходя из духовного звания, он был женат на дворянке — весьма
приятной наружности и с хорошими
манерами.
Дома у себя, в мастерской он завел опрятность и чистоту в высшей степени, определил двух великолепных лакеев, завел щегольских учеников, переодевался несколько раз в день в разные утренние костюмы, завивался, занялся улучшением разных
манер, с которыми принимать посетителей, занялся украшением всеми возможными средствами своей наружности, чтобы произвести ею
приятное впечатление на дам; одним словом, скоро нельзя было в нем вовсе узнать того скромного художника, который работал когда-то незаметно в своей лачужке на Васильевском острове.
То же стремление к наживе проявилось в ней и тогда, когда какой-то господин из персонала мелких служащих театра Берга пристроил ее в хористки. У нее был голос
приятного тембра, был слух, она вскоре сумела перенять непринужденно-вызывающую
манеру держать себя у берговских француженок, и таким образом, не имея ровно никакого сценического дарования, была неотразима и имела громадный успех, что доказывалось массой поклонников, забросавших ее деньгами.
По внешнему виду Мардарьева действительно производила
приятное впечатление порядочной дамы. Надо сказать, что она умела одеваться просто и прилично, а полученная ею от Алфимова тысяча рублей, положенная в банк, дала ей то недостававшее ей спокойствие все-таки несколько обеспеченной женщины, изменившее
манеру держать себя и придававшее уверенность тону ее голоса.
У него бодрый, здоровый вид, роскошные седые бакены, благовоспитанные
манеры и громкий
приятный голос.
Ей, конечно, было бы
приятнее найти в Семене Тихоновиче побольше изящества в
манерах и в говоре; но и так он для нее был подходящий человек…
В его
манерах, в привычке всякий разговор сводить на спор, в его
приятном теноре и даже в его ласковости было что-то грубоватое, семинарское, и когда он снимал сюртук и оставался в одной шелковой рубахе или бросал в трактире лакею на чай, то мне казалось всякий раз, что культура — культурой, а татарин все еще бродит в нем.
Погнаться за ним было невозможно — гимназисту на улице приличествует «солидность» и серьезные
манеры, — иначе дерзкий, без сомнения, получил бы жестокое возмездие. Впрочем, самолюбие Буланина тотчас же получило
приятное удовлетворение, потому что мимо проезжал генерал. Этого случая Буланин жаждал всей душою: ему еще ни разу до сих пор не довелось стать во фрунт.
Ипполит. Ежели мне моя жизнь не мила, так разве от тысячи рублей она мне
приятней станет? Мне жить тошно, я вам докладывал; мне теперь, чтоб опять в настоящие чувства прийти, меньше пятнадцати тысяч взять никак невозможно потому мне надо будет себя всяческими
манерами веселить.
«Этот
манер завелся и у деревенских бояр, — пишет Стародуров в «Полезном с
приятным» (стр. 24), — так что за иным не более 300 душ, а у него живет иноземец и дерет с него очень, очень порядочные денежки».
Граф еще не глядел стариком, только гнулся и сильно похудел в последние два-три года. Военный сюртук носил еще он молодцевато, усы и подстриженные волосы блондина, поседевшего поздно, смягчали красивый овал лица. Голубые иссера глаза, уже потерявшие блеск, всматривались с постоянною добродушно-тонкою усмешкой. Бороды он не носил и всем своим обликом и
манерой держать себя напоминал об истекшей четверти века. Говорил он тихо, немного картаво, с чрезвычайно
приятным барским произношением.
Это господин лет двадцати шести-восьми, с
приятной внешностью и вполне приличными
манерами, свидетельствующими о хорошем воспитании.
В его осанке, в плотно застегнутом сюртуке, в гриве и в лице чувствовалось что-то благородное, львиное; ходил он, держа прямо голову и выпятив вперед грудь, говорил
приятным баритоном, и в
манерах, с какими он снимал свое кашне или поправлял волосы на голове, сквозило тонкое, почти женское изящество.